Закон сохранения сусликов

А ещё мне звонила Мария, та самая милая девушка, которая активно зовёт на Медведева каждый раз. Благодаря которой я-таки нашла Дом Офицеров год назад, когда нужно было быстро зарисовать вскрытого червя и ещё 10 рисунков, и, выполнив этот квест, бежать в неизвестном направлении, надеясь ещё хоть куда-то успеть. Медвеееедев. Хочется прийти в неправильный зал, где нельзя сидеть на полу у ног или плясать, когда ноги не стоят на месте, но можно тихо закусить губу и поймать резонанс где-то в глубине, когда всё равно уже - плакать или подпевать, зато мир снова принял нужную конформацию, закрутился в характерную спираль со всеми её складчатостями, и все "зарубки на прикладе" надсадно и сладко болят. Увидеть этого странного человека, который сам не вполне знает, откуда "поймал сигнал", но зато чётко знает, что передаст его без изменений. Который боится забыть слова и аккорды своих же песен и от этого становится только ближе.

А песни... Что с того, что иногда их мотив стихает в моей голове, если в определённый момент безошибочно находится слово, то самое, спетое уже не раз и осознанное теперь с совершенно новой точки зрения?

PS Сейчас мой друг сидит в вожатской на ночном дежурстве и читает "Та сторона, где ветер". Значит, не зря я пришла пару лет назад не с вином, а с коричневым ("как раньше") толстым томиком Крапивина.

Здравствуй, Зеленоглазая. Давно не виделись. Проходи, садись, ах да - присаживайся. Куришь? Хочешь запаха сигарет? Нет? Ну ладно, замнём. А ты красива... Гравюра в коридоре старинного замка - помнится, ты всегда любила романтику и метафоры. Тебя всегда притягивала возможность не рвать цепочки ассоциаций. Не опускай глаза: я такой же. Прости, что я разглядываю тебя... Возможно, не стоит делать это так откровенно... Пойми же, Марта, я оставил тебя маленькой девочкой. Слегка надменной и нелепой. Ты любила небо. Ты считала себя Сложившейся Личностью - по фундаменту ветер теперь гоняет пыль. Возьми два бокала, дорогая. Пойдём к старой беседке на холме ловить ветер. Я помню, как ты любила ветер. А ты помнишь его во мне?
Не вглядывайся. Не будь столь наивной. Тот вихрь, что носится у меня за спиной, что кудрявит мои виски - он другой природы. Не думай!
..Прости, я забыл, что не имею права тебе приказывать. Прости. Простите меня, сударыня. Не покидайте меня - вы и в гневе прекрасны. Ваши руки - отражение всех зеркал.
Не отворачивайтесь. Мы-то с вами знаем... Там, куда вы ушли, затянуты зелёным бархатом стены, окна, двери. Ни один луч солнечного света не проникает туда, но вы нарисовали своё солнце.
Помните - Солнце? Традиционно с заглавной. Вы не забрали его с собою - обронили по дороге? Или забыли в спешке? Или то был последний жест вашего великодушия?
Так или иначе, мы с Солнцем остались вдвоём.

Куда же ты? Э-э-эй! Ну, знаешь, по-английски... Впрочем, это всегда было в твоих правилах, Душа. Узнаю тебя.

А мне теперь легче дышится.

Current Location: наедине с собой

Мне как-то надоело, я до смешного хочу говорить.
Хочу лета.
Хочу отражаться в чужих глазах без аберраций. Хотя бы свести их к минимуму.
Хочу найти ксивник, который мне подарил Даньк (он очень похож на серенький со Звездой по имени Солнце :))), с синей "руной" (на самом деле то был логотип фирмы N, но в руках моего Мюнхгаузена он превращался в руны...) В нём было тепло этих самых рук и две копии ключей от кафедрального шкафчика!!!
Хочу научиться адекватно переводить дурацкие английские тексты... По крайней мере, не оказываться в последнее утро(!) со словарём в зубах и сверлящим "ненавижу!" в мозгах. Пусть бы оно как-нибудь само, а?
Хочу тебя, любимый мой Placozoa, увидеть на планктонных стёклах - хотя бы на одном!
Хоббит прав. Скоро я начну трихоплаксу петь серенады с подвыванием, сидя на полу под аквариумом в кабинете Грановича, когда там ведёт лекцию Добровольский... Постукивая по стеклу и вгоняя в транс всея ЗБПшников...
Хочу прозу, перетекающую в поэзию и обратно. И чтобы оно не расползалось, а доходило, цепляло et cetera

А имею? Вы...нные мозги, немножко изнасилованную душу (всё происходило добровольно! по обоюдному согласию!  мы просто слегка увлеклись...), недоумение и навязчивое желание ещё. Но ещё, пожалуй, не будет, а то номос окончательно расползётся. И вообще, дети, "нельзя торчать на чём попало".

Ах да. Ещё хочу бегать, не задыхаясь. Быстро и долго.

А где же мир и цветы, здоровье близких и чтоб никто не ушёл обиженным? Ну да. Это сугубо эгоистичный пост, кому не нравится, тот уже обиженным ушёл. А кто ушёл - того не догонишь-не поймаешь.

Хочу домой. На крышу.

Настроение: Гулька проснулась

Меня настиг снайперизм.
Наши новогодние снегобудни - наведённый морок. На самом деле, если хорошенечко встряхнуть мир, обнаружится всё то же серое небо (гляди глубже - будет синее!) питерской весны. Весны! Пронзительная боль. Безукоризненная честность. ШВАБОООДААА!

Это я к чему... Чем зверя не корми, он всё равно сбежит к своим константам. Весна. Свобода. Крыши. Небо. Ветер.

В первую очередь свобода. Свобода любить. Свобода не ставить запятые. Свобода крушить стены.

(Мой новогодняя ночь уже успела пройти, вот в чём штука. Началась весна... Даже я в растерянности: надо же что-то с собой делать - ради близких. Внутри же - тает, бежит ручьями и хлопает форточками).


Но общение скрипки с гитарой непередаваемо словами. Только теми, которые я с удивлением обнаружила с обратной стороны конспекта по флоре.
В ушах уже без всякого усилия - все детали скрипичного сургановского соло в Солнце на "Детском лепете". Состояние вымытых окон!

Настроение: горло болит
Музыка: Ночные Снайперы - Детский лепет. И немножко дёгтя в бочке мёда

Current Location: наедине с собой

Я всё-таки подсела на Горную колыбельную. Жизнь ждать не пришлось... :) 
Теперь, кажется, ничего уже не могу слушать, кроме неё. 

Правдивая, честная до невозможности (вот эта последняя правда.  "Единственная обязанность на земле человека - правда всего существа". ) Третий раз переслушиваю и уже безумно люблю. 

В ореховых зарослях столько пустых колыбелей...
Умершие стали детьми и хотят, чтобы с ними сидели...

С Алой книгой тоже было так. Не понимала, не принимала... Хватило минуты, чтобы и понять, и принять. Степень душевной зрелости - именно зрелости, как яблоко зреет.

О, жить - это больно. Но мы поднялись и глядели
В орешник у дома, где столько пустых колыбелей.
Другие не смели, но мы до конца дотерпели.
- О сердце моё, тебе равных не будет. Усни...

Музыка: Горная колыбельная

Вот давно я не качалась на качелях! То, что люблю делать больше всего на свете, после: петь, что захочешь, и ходить по краю. Если честно, то - больше, чем ходить по краю, всё-таки я трусиха.
А, качели! Качалась страстно, в полную силу, как семи лет, замирая от ужаса, или - как "Ханну Каш" или  "Сиреневое пламя", например. Листья рябины над головой - такие знакомые с детства, такие страшно неизменные. Впрочем, погрешила: не над головой, а перед глазами - и вдруг далеко-далеко - и снова, и снова, пытаясь приблизиться, безуспешно, потому что - как с линией горизонта, с каждам шагом всё сильней и всё прощальней.
А над головой - обжигающе синее небо, расчерченное чёрными ветками, бог весть, почему - но голыми.
А в дальнем и синем - зелёные гривастые тополя, завершающие это фантастическое, невозможное слияние с детством, которого - нет - как тополей.

Полуторочасовое хождение по улицам, улочкам, дворам и подворотням даром не прошло. По крайней мере для меня.